В New York Times есть рубрика After Deadline, посвященная словоупотреблению и стилистике. Свежая заметка — о том, как надо и не надо употреблять предложные конструкции.
Оказывается, в отраслевом стандарте ОСТ 29.40-2003 «Технология и оборудование допечатных процессов в полиграфии. Термины и определения» есть отдельные понятия шрифт и фонт. Почувствуйте разницу:
Шрифт — совокупность графически упорядоченных и различным образом материализуемых знаков (символов), являющихся средством представления текста в издании.
Фонт — ассортимент знаков (символов) определенной гарнитуры, начертания и кегля.
Так что, если в переводимом тексте вам встретится слово font, подумайте: это совокупность знаков или их ассортимент :-)
Многие печатные и интернет-издания пишут это слово с ошибкой: пропускают в нем буквосочетание «хъ». Догадайтесь, какое это слово?
Найдите орфографическую ошибку в следующем фрагменте.
Все эти радости происходят, понятное дело, на просторах Святой Земли. Игроку доведется посетить три города — Иерусалим, Аккру и Дамаск — причем каждый из них будет иметь особый архитектурный стиль.
Это из рецензии на игру Assassin’s Creed.
Коллега подписал трудовой договор. После чего в нем была обнаружена следующая замечательная строчка:
…специалист по PR (pubic relations) и взаимодействию с кончеными пользователями…
Замечательная корректорская история от murmele:
Около десяти лет тому назад я верстала книгу материалов для научной конференции. Заказчиком был какой-то институт, представителем заказчика (ну то есть человеком, с которым я непосредственно имела дело) — преподаватель с 20-летним стажем, конференции они проводили не в первый раз, так что материалы были предоставлены приличного качества и относительно вовремя, я сверстала им книжку страниц на 250, распечатала и отдала на корректуру. Мы тогда со страшной силой экономили бумагу, так что я умела подсовывать странички в принтер нужной стороной, все было разложено аккуратными тетрадочками по 16 страниц, в общем, красивая вышла распечатка, как настоящая.
Через несколько дней приносят они мне готовую корректуру, я сажусь исправлять ошибки — а их нет! Пролистываю всю книгу, все 250 страниц, и так и не вижу ни одной правки. Черт знает что. Чтобы не было ошибок, вот совсем не было, — так просто не бывает! (more…)
Слова укореняются в языке быстрее, чем выходят новые словари. Это приводит к тому, что человек выстраивает для себя свое представление о грамотном письме и следует ему. Разные люди могут писать одно и то же слово по-разному, и я это считаю вариантом нормы, а не необразованностью. По аналогии с понятием «идиолект» назовем это идиографией.
Это ставит интересную проблему перед корректорами: иногда им приходится править тексты в соответствии не с собственной идиографией, а с идиографией руководства. Мне приходилось работать в двух изданиях одновременно: в одном я писал «флеш-память», в другом – «флэш-память»; в одном – «интернет», а в другом – «Интернет».
В общем, владение орфографией – это как владение кун-фу: настоящие мастера не применяют его без необходимости.
Знакомился сегодня с новой сотрудницей. Новая сотрудница спросила, чем я занимаюсь.
Я, конечно, опустил все подробности, связанные с оказанием сопротивления сотрудникам правоохранительных органов, фотографированием голых беззащитных девок в бане, купанием при луне в Клязьме, выпиванием демонстративно на спор трех бутылок игристого из горла, собиранием коллекции воблеров под ультралайт, осквернением (давно уже забытым, надо отметить) памятника в виде серпа с молотом на главной площади одного из подмосковных городов, просмотра порнографии в неурочное время и т.д., сообщив главное: «Я знаю фамилию Дитмара Эльяшевича».
(отсюда)